Политика важнее педагогики

13 мая Конституционный суд (КС) огласил свое решение по запросу двадцати депутатов сейма от оппозиции. В решении кратко сказано, что 3–й пункт 9–й статьи переходных условий Закона об образовании, который определяет, что три пятых учебных часов в средней школе преподаются на госязыке (22 урока в неделю из 36) и две пятых (14 уроков в неделю из 36) преподаются на родном языке учащихся, соответствует 1–й, 91–й и 114–й статьям Сатверсме и международным протоколам о правах человека. Из чего исходил суд, принимая свое решение, и насколько оно объективно?

Во–первых, суд признал, что система мониторинга качества образования недостаточно эффективна, в том числе и результаты билингвального обучения. По нашему мнению, мониторинга в научном его понимании у нас вообще нет. Это болезненный удар по чиновникам, которые все эти годы просто вводили общество в заблуждение относительно качества школьного образования в целом и билингвального обучения в частности. Пятнадцать лет чиновники рассказывали сказки, что все у нас в школах хорошо… Такие в МОН "специалисты"…

Суд определил, что ввиду недостаточной эффективности мониторинга школьного образования не установлено, что оспариваемая норма ухудшает качество школьного образования. Простите, уважаемые судьи, но нам министры образования обещали повышение качества и конкурентоспособности наших детей. Выходит, врали г–да министры… И если мониторинг неэффективен, результатов никто не знает, может быть, остановим реформу до создания эффективного мониторинга? Об этом КС ничего не говорит в своем решении. Значит, можно продолжать делать то, результатов чего сегодня никто не знает, и, самое главное, персонально за них никто не отвечает. Что же это за государство, где массовые опыты над детьми без гарантий качества фактически одобряются судом?

Во–вторых, суд фактически доказал, не называя этого, что реформа средних школ нацменьшинств не подготовлена не только в плане учебной и методической литературы, квалификации учителей, а в самом главном: дети не готовы учиться на неродном языке. В судебном решении записано, что только в 2007 году в десятые классы пойдут ученики, прошедшие полный цикл билингвального обучения с 1–го по 9–й класс, если то, что сегодня происходит в русских школах, можно назвать билингвальным обучением. Фактически это показало обществу, кто политизирует реформу.

При этом, правда, была сделана оговорка, мол, "правильная интерпретация" процентного соотношения языков обучения в десятых классах позволит устранить эту проблему. Видимо, суд имел в виду возможность билингвального обучения, но ведь закон не допускает билингвизм в рамках 60% (трех пятых) учебных часов. Сомнительно, чтобы КС тем самым рекомендовал педагогам нарушать закон, скорее всего, судьи испугались открыто признать факт того, что эти проценты выполнить в школе просто невозможно, и таким образом дали понять, что "надо правильно интерпретировать".

В–третьих, КС отметил свободу действий МОН по выбору моделей билингвизма и сослался на их многообразие, подчеркнув при этом, что сам суд не вправе выбирать ту или иную из них, ведь таких моделей более 200, даже если государство выбрало только одну. Но податели иска и не просили у КС методических рекомендаций. Это не входит в компетенцию суда. Суть иска в другом — позволяет или не позволяет принятая процентная норма обеспечить право каждого желающего получить качественное среднее образование. В Сатверсме сказано, что права человека реализуются без каких–либо ограничений. Суд принял во внимание печальную статистику уровней сдачи выпускниками 9–х классов экзамена по госязыку. Уже всем известно, что из года в год примерно 50% выпускников основной школы сдают этот экзамен на 1–6 баллов и учиться на госязыке не могут. КС принял рекомендацию найти такое решение, которое обеспечивает интересы выполнения процентной нормы в 60% и при этом соблюдение интересов учащихся, для которых такая процентная норма нереальна. Фактически суд рекомендует ввести в средних школах билингвальное обучение. Однако судьи, видимо, испугались принять решение дополнить оспариваемую статью закона двумя словами — "или билингвально". В–четвертых, о выпускных экзаменах. Суд официально подтвердил, что выпускники имеют право выбирать язык ответа на экзамене, хотя задания должны быть на госязыке. Эта констатация суда крайне важна, право выбора языка ответа предоставляется самим детям.

Резюмируя основные решения КС по оцениваемой норме закона, можно сделать следующие выводы. Рекомендуется введение билингвального образования. И хотя в настоящее время за небольшим исключением в 10–х классах обучение осуществляется билингвально, непонятно, как эта рекомендация будет реализована. Вряд ли правящее большинство сейма внесет в статью Закона об образовании слова "или билингвально". Возможно, выйдет очередной подзаконный акт на уровне распоряжения МОН, возможно, все останется по–прежнему.

МОН предстоит повысить эффективность мониторинга качества школьного образования. Что родит в этом плане наша "гора" под названием МОН, подождем… Таким образом, если все рекомендации КС будут в ближайшее время выполнены, то некоторое облегчение в обучении учащихся в средних школах все–таки произойдет. Можно считать, что будет сделан маленький шаг вперед. Но на этом история под красивым названием "реформа школ нацменьшинств" не заканчивается. Уже сегодня ясно, что без методической подготовки, даже наладив мониторинг, МОН не сможет доказать, что реформа не только не снижает качество образования в русских школах, но и повышает его, как это когда–то обещали. Хотя цену этим обещаниям мы знаем — копейка в базарный день. А что касается доказательств полезности реформы, то их еще долго просто быть не может, а вот доказательств вреда сколько угодно.

И напоследок о политике в принятии судебных решений. Совершенно непонятно, почему КС оглашение своего вердикта начал с того, что обратился к истории Латвии, четко обозначив оккупацию как главную причину нынешней ситуации в сфере школьного образования. Почему тогда КС не вспомнил о том, что до 1934 года в Латвии преподавание в школах нацменьшинств велось на восьми языках, и это соответствовало Сатверсме. Причем сами школы определяли выбор языков и языковых пропорций обучения. Почему сегодня об этом опыте не говорит КС, оценивая оспариваемую норму и зная, что половина выпускников основной школы слабо владеет госязыком?

Кому, как не юристам, знать, что оккупация не может быть сама себе назначена государством — это прерогатива международного права. Граждане судьи! Советская армия вошла в Латвию на основе межправительственного договора, затем была, как сегодня принято говорить, "бархатная революция". И если латвийский народ ненавидел оккупантов, то почему во время тайного голосования он проголосовал за смену существующей в то время власти? Еще "веселее" выглядит ссылка КС на то, что норма закона принималась с учетом мнения нацменьшинств, ведь в сейме в то время были депутаты — представители нацменьшинств.

То, что выборы у нас не демократические, треть населения в них не участвует, несмотря на ОБЕЩАНИЕ Народным фронтом предоставить гражданство всем, приводит к тому, что в сейме наших представителей заведомое меньшинство. Более того, КС постановил, что диалог с нацменьшинствами вовсе не предполагает согласия с предлагаемыми ими решениями. Возникает вопрос: как тогда мы будем искать компромиссные решения с властью, если наши предложения не будут и впредь учитываться? Мы уважаем суд и судебные решения.

В данном случае мы видим определенный прогресс, хоть и незначительный. Считаем, что политика и на этот раз определила юридическое решение — "норма" закона о процентах распределения языков обучения соответствует Сатверсме, хотя средства ее реализации противоречат. Возникает вопрос: можно ли сделать детей образованными принудительно–уравнительными условиями, заведомо зная, что выбранные средства непригодны для всех?

Яков Плинер, председатель фракции ЗаПЧЕЛ в 8–м сейме, доктор педагогических наук.

Валерий Бухвалов, учитель–методист, доктор педагогических наук

Источник: Вести сегодня

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha